В Гидрометцентре с иронией отнеслись к «климатическому оружию» США

Теплая зима обусловлена влиянием Атлантики, а не происками врагов.

Любые рассуждения на тему связи непривычно высоких зимних температур в России и некоего «климатического оружия» США следует воспринимать с иронией. Они несерьезны с научной точки зрения. Так прокомментировал заявление депутата Госдумы Алексея Журавлева исполняющий обязанности директора Гидрометцентра Роман Вильфанд.


«Рассуждения о том, что такая теплая погода является следствием какого-то воздействия, можно воспринимать с иронией, это несерьезно с научной точки зрения, а угрозы для человека такой температурный фон не представляет», — цитирует слова Вильфанда сайт RT.

Нынешняя погода вызвана переносом теплых воздушных масс с Атлантического океана, пояснил метеоролог.

«Теплая зима обусловлена влиянием Атлантики. Зимой воздух, который сформировался над Атлантикой, всегда теплее, чем над континентом.

И постоянный перенос воздушных масс с Атлантики обуславливает положительные аномалии температуры», — сказал Вильфанд.

Депутат Журавлев ранее назвал причиной аномально теплой зимы в России испытания американского климатического оружия, которые Вашингтон проводит вопреки международным запретам.

«Я уверен, что это неслучайные климатические изменения. Первыми, мы знаем, они во Вьетнаме испытывали климатическое оружие», — заявил он.

При этом Россия, по мнению Журавлева, «пострадает больше всех». Большой проблемой для российских северных регионов может стать деградация вечной мерзлоты. «Это знают американцы, и они испытывают это оружие», — подчеркнул депутат.

Подобные мысли Журавлев высказывал летом 2019 года, назвав причиной необычной погоды в России «испытания климатического оружия вашингтонским обкомом».

По поводу проблемы таяния вечной мерзлоты Журавлев, скорее всего, прав. Этот процесс несет в себе большие риски для севера России. Особенно для ее углеводородных центров.

 

Источник ➝

Заразительные успехи: как российские императоры с эпидемиями боролись

Как боролись с эпидемиями в царской России.

Уроки истории, считается, почти ничему не учат, тем не менее они бывают весьма поучительными. Вот, скажем, самая актуальная сейчас тема эпидемии была актуальной всегда. Менялись эпохи и болезни, но суть оставалась прежней. Борьба с невидимой угрозой каждый раз проверяла способность государства ей противостоять.


Конечно, сравнивать ситуации прошлого и настоящего не просто неправильно, а прямо скажем, нелепо. С одной стороны, уровни развития медицинской науки в минувшие эпохи, и сейчас, конечно, сильно отличаются.

Но с другой, на поверку оказалось, что как бы далеко ни продвинулось человечество в области микробиологии, на поверку выясняется, что бороться приходится старыми, можно, сказать, дедовскими методами, прежде всего, карантином, ограничением доступа людей друг к другу, а следовательно, и возможности вируса поражать все новых жертв. Как проводились эти санитарные мероприятия и насколько успешными они были — рассмотрим в этом материале.

Суворовский карантин

Чумной бунт акварель Эрнеста Лисснера, 1930-е годы

Продвижение Российской империи к Черному морю в конце XVIII века, медленное, но неуклонное, имело массу позитивных последствий для нее и, по крайней мере, одно негативное — приход с миграцией людей новых или хорошо забытых вредоносных микроорганизмов. В конце концов, закончилось все это, как и должно было закончиться, — эпидемией 1771 года.

Причем самой, что ни на есть смертоносной — чумы. Не удивительно, что как только эта зараза добралась до Москвы, число жертв ежедневно исчислялось сотнями.

Народ не знал, как справиться с напастью, все свои надежды возлагал на Божью милость и сильно сомневался в эффективности чиновников, а также отсутствии у них корыстолюбия. Поэтому смутное подозрение в хищении пожертвований Господу народных копеек быстро переросло в массовое недовольство и в конечном счете в бунт. Под горячую руку мятежников попались не только казнокрады, но и ни в чем неповинные врачи.

Подавлять беспорядки пришлось армии, в том числе кавалерии. Иных способов вразумить обезумевших от страха, горя и голода людей государыня императрица Екатерина Великая не видела. Многие пострадавшие потом припомнили это господствующим классам дворян и помещиков, поддержав восстание Емельяна Пугачева через три года.

«Портрет А. В. Суворова». Фрагмент картины К. Штейбена, 1815

А вот его главный усмиритель А. В. Суворов обошелся при защите Евпатории в Крыму от той самой чумы практически без репрессий. Он только лишь установил карантин для тех, кто приезжал в город, ну и добился тщательного соблюдения санитарно-гигиенических процедур, смешав русские и татарские традиции. Это был, наверное, единственный случай, когда Суворов в борьбе с неприятелем предпочел «отсидеться в обороне».

Он повелел обеспечить бесплатный доступ всем желающим в бани и не менее чем пятикратное в течение суток омовение. Ну и хоть сам не плошай, а на Бога все ж надейся, то величайший из русских полководцев не считал зазорным петь в церковном хоре.

Конечно, все эти шаги (кому одни, кому другие) многим не понравились. Посыпались жалобы, но царица хода им не дала — ей было с чем сравнивать действия А. В. Суворова, чтобы по достоинству оценить их эффективность.

Прививка императрицы

Портрет Екатерины II

России в годы царствования Екатерине Великой крупно не везло в плане заразных болезней. Еще до того, как она отстранила от власти своего супруга Петра III, его чуть не выкинула из жизни оспа.

Эта инфекционная болезнь была настоящей грозой монархов всего мира. Косила королей и царей в буквальном смысле, как косой. Не минула чаша сия и российских императоров. Именно от этой заразной болезни скончался во цвете лет, т. е. не находившийся в группе риска Петр II.

Так что когда Ангальт-Цербстская принцесса узнала, что нареченный ее жених вполне может преставиться, не дожидаясь рогов и свержения со стороны благоверной, то, конечно, не на шутку испугалась. В тот момент Петр нужен был ей живой и здоровый. По счастью для будущей самодержицы, Господь услышал ее молитвы и оставил тогда наследника царского престола в живых.

Но страх в душе Екатерины проклятая оспа все-таки посеяла. Прежде всего своим коварством и внезапностью. Поэтому когда слегла, а вскорости отдала Богу душу одна из ее придворных дам А. П. Шереметева, царица испугалась не на шутку. К счастью для себя и всей империи, она была не чужда современных достижений науки того времени, поэтому знала, что оспу научились прививать.

Найти подходящего медика велено было посольству в Великобритании, о чудесах лекарей в которой Государыня была наслышана. И подходящий кандидат для рискованной во всех смыслах операции был найден. Им оказался Томас Димсдейл. За прививку он удостоился баронского звания.

Но Екатерина обладала не только чувством благодарности, но и огромной силой воли, поэтому, несмотря на все страхи, пошла на то, чтобы заболеть, но не очень сильно. Более того, после процедуры она вела себя как ни в чем не бывало, перекинувшись в картишки.

В общем, перенесла она все тяготы не бессимптомно, но, что называется, в легкой форме. Поэтому позволила повторить рискованные манипуляции не только со всем окружением, но даже с собственным сыном, будущим императором Павлом. Придворные льстицы были, конечно, без ума от мужества и осторожности императрицы одновременно. В каком-то смысле оспа, точнее, прививка от нее повысила популярность царицы, во всяком случае, среди знати.

Выдержка царя и поэта

Николай I во время холерного бунта на Сенной площади

Если Екатерина II столкнулась с эпидемией и ее последствиями за три года до Пугачевского бунта, то ее внук Николай I, наоборот, спустя четыре года после восстания декабристов. Это было первое испытание его царствия на крепость.

Причем, в отличие от бабки проверку на прочность ему устроила не чума, а холера. Сначала на юге, в городе русских моряков Севастополе, вспыхнула ее эпидемия. Жителей, разумеется, отправили на карантин на три месяца — и эффект был достигнут. Но и побочные эффекты в виде дальнейшего обнищания бедняцких кварталов тоже проявились. Не удивительно, что вспыхнул бунт. Власти вначале хотели уговорить нарушителей карантина, но потом ввели целую дивизию для более быстрого просвещения. Многие холеродиссиденты были репрессированы, а семеро и вовсе повешены. Это, кстати, опровергает популярный миф, что при Николае II никто после декабристов не был казнен. Из высшего света, возможно, а вот среди народных толщ нашлись злодеи, достойные петли.

Бунты вспыхивали в разных уголках империи. Так что когда эпидемия пришла в Москву, все замерли в тревожном ожидании не только многочисленных проявлений заразного заболевания, но и возможных непредсказуемых реакций на разного рода запреты. Слухи и вправду по городу поползли, что некие злоумышленники принесли заразу. Учитывая ее желудочно-кишечное течение, что отравили, дескать, источники питьевой воды. Жизнь в городе замерла, все учебные заведения прекратили занятия.

Конечно, возникновения беспорядков, как в «золотую эпоху» Екатерины, никто не желал. Спас положение сам Государь — он не бежал из Москвы после начала эпидемии и отбыл в Петербург, только когда опасность миновала. Но и в Северную столицу царь сразу не поехал, а дисциплинированно отбыл карантинный срок в Твери. По преданию, Николай коротал время за игрой в карты.

А вот самый талантливый его поданный, камер-юнкер и сочинитель стихов Александр Пушкин куда более продуктивно провел изоляцию. По сравнению с Болдинской осенью в его творчестве не было столь же продуктивного периода ни до, ни после.

И конечно, великий поэт не мог в этот момент не затронуть самую больную во всех смыслах тему. Можно или нет веселиться и развлекаться здоровым, когда другие болеют или оплакивают своих ушедших родных. В его «маленькой трагедии» «Пир во время чумы» священник произносит ставшую крылатой фразу, обращенную жизнелюбивым любителям веселиться вопреки всему:

— Матильды чистый дух тебя зовет!

 

Фотоистория мемориала «Железной дивизии» на границе Израиля и Египта

Cтранный и грустный военный мемориал расположен на юге Израиля.

Очень странный и грустный военный мемориал расположен на юге Израиля на стыке границ с Египтом и Сектором Газа. Для ориентировки там рядом расположен поселок Керем-Шалом, а непосредственно до пограничного забора с Египтом менее двух километров.

Мемориал посвящен 84 дивизии (известной как «Железная дивизия») под командованием генерала Исраэля Таля, которая 6 июня 1967 прорвала египетскую оборону на Синае и сутки спустя, захватив весь север Синайского полуострова вышла к Суэцкому каналу.

Кстати, второй дивизией атаковавшей египтян на южном фронте командовал будущий премьер-министр Ариэль Шарон.


Мемориал в память о 123 погибших бойцах дивизии изначально возвели в израильском городе Ямит, построенном на захваченном у египтян Синае и торжественно открыли 5 июня 1977 года. В 1982 году, когда в результате Кемп-Дэвидского соглашения между Египтом и Израилем было решено вернуть весь Синай египтянам, группа израильских активистов захватила мемориал и отказалась следовать указаниям властей. Они утверждали, что возвращение Синая приведет к трагедии для Израиля, а сам мемориал нельзя оставлять египтянам.

В итоге израильская полиция в течение трех недель вела с ними переговоры и в итоге эвакуировали людей насильно. Во время эвакуации защитники мемориала отбивались от полиции всеми подручными средствами от обливания их сверху водой до забрасывания камнями. Пострадавшие были с обеих сторон, а часть защитников мемориала даже были арестованы за нападение на сотрудников полиции.

Сам же мемориал был настолько массивен, что перевезти его в Израиль не представлялось возможным. Поэтому с него сняли все таблички с именами погибших солдат, а саму конструкцию взорвали.

Произошедшее вызвало бурю возмущения в израильском обществе и весь гнев обрушился на премьер-министра Менахема Бегина, которого обвиняли не только в сдаче Синая египтянам, но и в надругательстве над памятью погибших бойцов. В итоге это привело к отставке Бегина, а новый мемориал (являвшийся точной копией прежнего) был построен в мае 1982 года с израильской стороны границы.

 

Картина дня

))}
Loading...
наверх